Category: юмор

cedric

парадокс

Филологическое образование способствует развитию неграмотности. Да, да!) Когда посвящаешь изучению Великого и Могучего 5 лет жизни, то уже как бы считаешь себя вправе обращаться с ним грубо. С ужасом заметила, что всё чаще употребляю в общении с друзьями (особенно с другими обладателями дипломов филфака) исковерканные слова. Как там это называется? Олбанский? Жаргон падонкаф? "Штоле", "превед, как дила", "как бэ" прочно вошли в лексикон. Да я уже слово на букву "б" пишу чаще через "т", а не через "д". Потому что глухая переднеязычная зубная согласная лучше выражает негодование. Получается почти шипение.

Ну и всякие хохмы филфаковские:

Collapse )
ulibka

из найденного в сети

Страшные фотографии на пачках сигарет — глупость. Если на упаковке кефира печатать снимки здорового желудка, будет так же отвратительно.

Один мужик говорит другому:
- Ты разбираешься в поэзии серебряного века?
- Конечно!
- И Ахматову от Северянина отличишь?
- Легко… показывай фотографии.

- Как ваша фамилия?
- Питт.
- Бред какой-то!.. А ваше имя?
daffodils

Пётр Наумович Фоменко (13 июля 1932—9 августа 2012)

Кирилл Пирогов:
– Он был очень разным! Абсолютно непредсказуемым. И поэтому это всегда был шок. Ты ждал бури, а он начинал поддерживать. А когда вроде все хорошо, разбивал в пух и прах. Он не был успокоенным человеком и всегда учил, что самое страшное – равнодушие.

Моника Санторо:
Мы старались понять, как Петр Наумович видит театр, что он от нас хочет, куда хочет двигаться. Он постоянно говорил, что надо учиться и что он учится у нас. Меня с первых репетиций потрясло, что ты, актер, предлагаешь ему какие-то варианты, а он прислушивается к тебе и пробует их. Было безумно интересно. Мы все понимали, что этот человек хочет пройти путь вместе с нами и передать нам что-то важное. Поэтому ему было важно то, что мы разные. Он всегда говорил, что опыт нельзя отменить и нужно с ним идти вперед. Постоянно повторял: сходите на выставку, в театр, не закрывайтесь.

Наджа Мэр:
Во-первых, все всегда были на репетициях. Нельзя было сказать, мол, репетируют не мою сцену, я не приду. Петр Наумович мог репетировать одну сцену несколько дней. Он уделял время всем, всегда. У меня было ощущение, что неважно, большая у тебя роль или маленькая, он все равно будет с тобой работать полноценно. Он всегда предлагал кучу вариантов, но зато и сейчас, спустя несколько лет, у нас не бывает такого, что «я не знаю, что играть». Еще у него был разный подход к разным людям. Он по-разному репетировал — распознавал, что это за человек, что ему нужно. Меня он немножко провоцировал, подстегивал во мне какой-то спортивный азарт. Он понимал, что конфликт — это тоже материал для актера: как любовь, как дружба. У меня ощущение, что он здесь, наблюдает за мной, но, наверное, это я уже сама за собой слежу. Казалось, что ты сам дошел до чего-то, хотя это он тебе объяснил.

Галина Тюнина:
Он женский персонаж возносит очень высоко. Любой. У него нет некрасивых женщин, нет женщин пустых, таких, которые вызывают жалость. Он способен восхищаться женщиной. Так он ставил и «Три сестры».Говорил о чеховских героинях как о чем-то недоступном, необычном, высоком… Мы с ним даже спорили. У него во всех спектаклях есть особенные женские образы. И даже в «Чичикове» он вел образ Гоголя через женщину (я это и играю, как бы его душу). Он видит актрису как никто. В самом лучшем своем проявлении. Он с большим интересом наблюдает за женскими капризами, слезами, нервными стрессами. Он никогда не воюет с женщиной. Он пытается ее постичь.

Мадлен Джабраилова:
- То есть смеяться часто приходилось на репетициях?
- Ну да, потому что он вообще считал, что через юмор можно что-то открывать. Если зритель ни разу не улыбнется, не засмеется, мы его ничем не зацепим. Он имел в виду не то, что нужно развлекать зрителей, а то, что они должны с иронией, с юмором воспринимать спектакль, потому что один из ключей к живому восприятию находится все-таки в смеховой зоне.

Карэн Бадалов
-Петр Наумович, кстати, в ту пору взял очень много людей "поживших", и я так понял, что он набирал именно личностей.

- Подводя итог нашему разговору, хочется спросить, а Петр Наумович Фоменко для вас  кто?
- Как Пушкин. Это наше все. Он и мой творческий отец, и путеводная звезда, и "планка". Культурологическая или как угодно ее назовите. Я думаю, что таких людей почти не осталось, которые так хорошо знали бы культуру, в первую очередь русскую. Литературу, живопись, а также музыку, потому что он был скрипачом. Очень хотелось бы, чтобы он жил вечно, потому что потеря эта сродни  потере родителей.

Полина Агуреева
-Это легкий вздох при тяжелой жизни.




P.S.
Источники укажу попозже.